Вот идeт мессия! ..
Автор: Дина Ильинична Рубина / Издательство: Эксмо-пресс
Жанр книги: Современная проза
ISBN: 9,–7856–9924–4
Часть вторая 31
-
Часть 1
-
Муниципальный налог – триста пятьдесят один шекель… Телефон – четыреста восемьдесят… черт, вроде бы и не звонила никуда, и все стараешься в дешевое время… их дешевое время! Здесь только жизнь человеческая дешева… электричество – сто восемьдесят шекелей… спрашивается: за что? Вода, газ… ну, это мелочь по сравнению с параличом, в который впадаешь после первого числа, когда со счета в банке сходит тыща за квартиру…
Итого… (Она вырвала листок из тетрадки по математике младшего сына и выстроила суммы всех счетов в столбик. Старательно складывала, сносила, держала в уме. Интересно, что рядом лежал калькулятор, которым она никогда не пользовалась. )
Итого… вашу мать беспокоит отсутствие денег… Хорошая светловская хохма. Еще он писал: «И вот я умер. Чем бы мне заняться? »
Чем бы заняться, чтоб и прожиточную копейку заработать, и не тронуть эту, столь необходимую, тишину утренней свежей головы, в которой на фоне потрескивания и промелька теней бытовых пустяковых мыслей, всей этой не мешающей ей ветоши, золотистой пыли и паутинок чердака начинают роиться и вдруг складываться фразы и – как телефонные голоса – обрывки диалогов… И постепенно налаживается тонкая вибрирующая связь мысли со словом… беглая запись, пунктир образа – о, точно, точно! – именно это слово… Идут минуты, проходит час, и парус уже поставлен, и дует сильный ветер…
А может быть, это похоже на медленное возгорание костра? Чирк зажигаемой спички, едва-едва, и боишься, что погаснет, но вот занимается… Там и тут вспархивают беглые синие язычки огня, и… занялось, пошла, идет хорошая тяга… А теперь не зевать: крепче узлы, связки… вылепливается сцена, которая должна стать рычагом действия… И то, что говорит этот персонаж – а за минуту до этого ты не знаешь, что он сейчас это скажет, – то, что он произнес, сам испугавшись звука своего голоса… это полностью меняет кропотливо продуманную сцену. Да какую там, к черту, сцену! Ведь, если он догадывался, это опрокидывает все!
Но главное – подготовить и оправдать абсолютно неподготовленное, неоправданное убийство в финале романа. Случайное, идиотское убийство, в котором никто не виноват и виноваты все, убийство, к которому идет, медленно проворачиваясь и буксуя на якобы незначительных сценках, пустяковых деталях и вроде бы ненужных персонажах, действие всего романа…
Жертва. Невинная искупительная жертва.
А не перенести ли действие на канун Судного Дня? Или наоборот – на вечер после Судного Дня. Да, вечер, когда все расслаблены и уже утолили страшный голод изнурительного поста. И когда раздается этот выстрел… (или нож? Нет, именно случайная дурацкая пуля, а нож ведь надо с силой всадить в тело, в шею – это намерение, это злодейство, это иные мотивы, это другой роман. Нет-нет, именно пуля, которая выпархивает из ствола, как не-воробей – не-поймаешь)… и когда раздается выстрел…
…И все-таки, где и чем заработать, если так мучительно, так изнурительно не хочется – не можется – никакой регулярной службы, которой, кстати, еще для нее нигде и никем не приготовлено?
В сущности, она не боялась никакой физической работы и умела делать все. Вообще, известная писательница N. была крепкой неизнеженной женщиной, спокойно и незаметно перемалывающей всю тяжелую домашнюю работу. Она могла таскать тяжести, красить стены, умела даже класть кафельную плитку, не говоря уже о разнообразном мытье. (Разумеется, в последние лет десять в Москве у нее была приходящая домработница – любимый человек, член семьи, к приходу которой готовился обед повкуснее. )
-
Навигация [ Часть 1. Глава 31. ]
Закладки
Писательница N. всмотрелась в фотографии этих двух, столь разных…
Нелепое, бездарное существование! Ничто не в радость.…
Шмулик загнал брата в постель и еще раз просмотрел…
– Как! Ведь в прошлый раз он доказывал, что японцы – потерянные…
Две большие птицы – одна повыше, другая пониже, – попеременно…
Тель-Авив отличался от Иерусалима куда больше, чем может отличаться…
Сашка Рабинович хотел разбогатеть. Окончательно. Чтоб навсегда…
Письман сам провоцировал дискуссии, которые кончались…
В уборной ее и вправду вырвало – от страха. Она постояла, держась…
Нет. Ну ее совсем, эту известность… Будем надеяться,…
– Да ты просто забыл, я клянусь тебе! Юрик! А Дед Мороз…
(Опыт с распространением «Группенкайфа» не принес ей…
Здесь всегда укрывали террористов. Здесь спецчасти ЦАХАЛа вылавливали…
– Прости, старик, – сказала она, – какой там кофе! Я даже…
Манекен, о Господи! – поняла вдруг она и откинулась к спинке…
Дочитав и перевернув страницу, Юля убеждалась, что автор сказал…
К трем часам ночи он закончил верстать очередной номер…
– Джинджик, где ты болтался так поздно один? – спросил…
Ужас и омерзение, ужас, омерзение и вонючий запах козлиной шерсти…
Известную писательницу N. любили старухи… Это было неизбывно,…
